// Содержание
78% — в среднем на столько ежемесячный укол пеларсена снизил в крови частицу Lp(a). Но инфарктов, инсультов и смертей от болезней сердца было столько же, сколько на плацебо: 12,3% против 12,1%. Лекарство попало точно в цель, а сердце этого не заметило.
Препарат проверили на 8300 с лишним взрослых из 42 стран: все они уже перенесли инфаркт, инсульт или сужение артерий ног. Наблюдали их 4,7 года и считали инфаркты, инсульты, срочные операции на сосудах сердца и смерти от сердечно-сосудистых болезней. Результаты показали 7 ноября 2026 года на конгрессе Американской кардиологической ассоциации в Чикаго и в тот же день опубликовали в New England Journal of Medicine. Руководитель испытания, кардиолог Стивен Ниссен из Кливлендской клиники, признался NPR: «Я был в шоке. Я очень надеялся на успех».
Испытание Lp(a)HORIZON стало первой большой проверкой простой идеи: станет ли меньше инфарктов, если снизить Lp(a). Ответ касается каждого пятого человека на Земле. Большинство из них своего уровня не знает.
Наследство, которое не сдать анализом
Lp(a), или липопротеин(а), — родственник «плохого» холестерина ЛПНП. Эта частица возит по крови жир, а когда её много, помогает бляшкам расти в стенках артерий. Её уровень почти целиком задают гены, и от рождения до старости он мало меняется. Симптомов высокий Lp(a) не даёт.
Повышенный уровень, по оценке Американской кардиологической ассоциации, у каждого пятого, примерно у 1,4 млрд человек. При уровне от 125 нмоль/л риск инфаркта или инсульта за долгую жизнь вырастает примерно в 1,4 раза, от 250 нмоль/л как минимум вдвое. Здоровая еда и спорт почти не двигают эту цифру, статины тоже. Одобренного лекарства против Lp(a) нет до сих пор. Людям с тяжёлыми наследственными нарушениями обмена холестерина иногда чистят кровь на аппарате, похожем на диализ, но это процедура для немногих.
Новые американские рекомендации по холестерину 2026 года советуют хотя бы раз во взрослой жизни измерить Lp(a). Пеларсен должен был добавить к этому анализу следующий шаг: узнал высокий уровень, получил лекарство.

Почему в успех верили почти все
Связь Lp(a) с инфарктами видели в наблюдениях десятилетиями. Но такая связь сама по себе ничего не доказывает: люди с высоким уровнем могут отличаться чем-то ещё. Убедительнее выглядела генетика.
Генетики опирались на менделевскую рандомизацию, своего рода эксперимент, который природа уже поставила сама. Одним людям при зачатии случайно достаются варианты генов с низким Lp(a), другим с высоким, и с этим уровнем они живут всю жизнь. У первых инфарктов меньше, значит, дело, скорее всего, в самой частице, а не в образе жизни.
Выходило, что Lp(a) вредит сам по себе. Кардиолог Дональд Ллойд-Джонс, бывший президент Американской кардиологической ассоциации, сказал на пресс-брифинге, что Lp(a) проходит все проверки на причину атеросклероза, кроме одной. Не хватало опыта: снизить частицу и посмотреть, станет ли людям лучше. Его и должен был поставить Lp(a)HORIZON.
Препарат придумала компания Ionis, в 2019 году права на него получила Novartis. Она же объявила о провале заранее, 4 сентября 2026 года, и рынок это заметил: акции обеих компаний в тот же вечер подешевели.
Как выглядит чистый провал
Пеларсен вмешивается в работу генов. Если упростить, печень собирает частицу по инструкции, а лекарство перехватывает эту инструкцию по дороге в сборочный цех, и деталь просто не выпускают. Участники раз в месяц сами кололи себе дома 80 мг препарата, а половина вместо него получала плацебо. Ни они, ни врачи не знали, кому что досталось.
С анализами крови всё получилось. Через год Lp(a) у получавших лекарство упал в среднем на 78%, а в группе плацебо на 3%. Попутно на 13% снизился и «плохой» холестерин ЛПНП. Если бы испытание оценивали по анализам, это был бы триумф.
Но считали инфаркты. Ниссен подчёркивал, что это не промах на волосок: как данные ни режь, результат один: эффекта нет. У участников с самым высоким исходным уровнем, от 192 нмоль/л, событий было ровно поровну. Общая смертность тоже не различалась.
// Анализы против инфарктов
Итог подвела Кэрол Уотсон. Кардиолог из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, она разбирала испытание на конгрессе: убедительная биология, убедительная генетика, всё сложилось, а число сердечно-сосудистых событий не изменилось.
Побочные эффекты и выбывшие
Побочные реакции, которые врачи связали с препаратом, были у 56,8% участников в группе пеларсена и у 18% в группе плацебо. Чаще всего это гриппоподобное недомогание (31,9% против 5,8%) и реакция в месте укола (25,6% против 2,9%). У 19 человек на лекарстве случилась анафилаксия, на плацебо ни одного случая; от аллергии никто не умер. В марте 2023 года заподозрили анафилаксию, и после этого полгода уколы делали только под присмотром медиков. Из-за побочных эффектов лекарство бросили 20,6% участников против 7,5% на плацебо, а по любой причине досрочно выбыли 35,1% против 18,3%. Зато серьёзные нежелательные события в группе лекарства случались реже: 37,3% против 41,1%. Ещё одна оговорка авторов: часть событий пришлась на пандемию, и какие из них связаны с COVID-19, установить нельзя.
Пять версий, почему частица ушла, а риск остался
Слишком поздно. Это самая популярная версия. Генетически низкий Lp(a) защищает человека с первого дня жизни, а колоть пеларсен участники начали в среднем около 60 лет, и курс длился меньше пяти лет. «Возможно, чтобы получить защиту, Lp(a) нужно снижать всю жизнь», — говорит Ниссен. Лекарство перекрыло кран, когда вода уже залила подвал. Ллойд-Джонс сформулировал это вопросом: не слишком ли далеко мы зашли по этому пути, чтобы развернуться?

Лечили слишком хорошо. У типичного участника ЛПНП был около 65 мг/дл, а верхнее давление в среднем 125 мм рт. ст. По словам Ниссена, это одни из самых низких показателей среди всех испытаний такого рода. Когда остальные факторы риска уже подавлены, места для новой пользы остаётся мало.
Слабое лекарство. Пеларсен уступает препаратам следующего поколения: у олпасирана в ранних испытаниях Lp(a) падал больше чем на 90%. К тому же треть участников бросила уколы раньше срока. Ллойд-Джонс спросил вслух, не съели ли побочные эффекты часть пользы, и назвал это открытым вопросом.
Не те люди. Кардиолог Дэвид Марон из Стэнфорда считает, что набирать стоило людей с более высоким Lp(a). А людей африканского происхождения, у которых он в среднем вдвое выше, в испытании было меньше 4%. Правда, у участников с самым высоким уровнем результат тоже вышел нулевым.
Не та мишень. Самая неприятная версия. Lp(a) может оказаться не причиной, а лишь меткой чего-то другого, что и повышает риск. Её среди возможных называют и врачи, с которыми говорило NPR, хотя генетика скорее против. Проверить её смогут только следующие лекарства.
Очередь из трёх лекарств
Novartis закрыла программу пеларсена против атеросклероза целиком, вместе с текущими исследованиями и программой раннего доступа. Идея от этого не умерла: на очереди три других препарата. Олпасиран компании Amgen и леподисиран компании Lilly снижают частицу сильнее пеларсена. Третий, муваляплин той же Lilly, — таблетка вместо укола. А в часть новых испытаний берут и людей, у которых инфаркта или инсульта ещё не было. Одно испытание олпасирана целиком нацелено на то, чтобы не допустить первого инфаркта. Такие испытания отчасти проверят версию «слишком поздно».
Ниссен просит участников этих испытаний не уходить из них из-за его результата. «Одно испытание не даёт окончательного доказательства, что снижать Lp(a) бесполезно, — говорит он. — Нам нужно скромно относиться к тому, что наше исследование показало и чего не показало». Измерять Lp(a), по его словам, по-прежнему стоит.
Что делать человеку с высоким Lp(a) уже сейчас, источники говорят скупо. Первый автор статьи в NEJM, кардиолог Кливлендской клиники Лесли Чо, напоминает, что Lp(a) по-прежнему считается причиной повышенного риска, а снижать ЛПНП всё так же необходимо. Лекарства против самой частицы нет, так что анализ пока показывает риск, а не план лечения.
Генетика обещала защиту тем, у кого Lp(a) низкий с рождения. Если дело действительно в этом, то когда начинать лечение, чтобы укол успел сделать то, что гены делают за всю жизнь?







